Супругой и Весенней спутницей Ярилы является Леля, представляющаяся нашим Предкам прекрасной юной девой – «пригожа, як Ляля!», говорят о красивых девушках в Беларуси. О том, что именно Леля является спутницей Ярилы говорит, в первую очередь, тот факт, что эта Божиня также связана с Весной, с новой Жизнью, с первой (юношеской) Любовью. В современном чешском языке само слово «весна» именуется jara (яра). Леля по Весне появляется в Яви вместе с Ярилой, и также вместе с Ним уходит в конце её. Припевки обрядовых песен всего весеннего цикла неизменно звучат как: «лёли, лёли…», либо «люли, люли…» (что, конечно же, само по себе не является надёжным доказательством чего либо, однако в данном контексте выгодно дополняет общую картину). Вот пример такой песни:
Ай, весна красна, тёпло летечко,
Ай, лёли, лёли, тёпло летечко.
Ай, весна красна, что ты вынесла?
- А я вынесла решато яец,
Решато яец, берястень масла,
Малым детушкам по яечечку,
А ребятушкам по жаребчику,
Красным девушкам по вяночачку,
А старушечкам по киёчачку
Праздник, посвящённый Леле (именуемый «Ляльник») справлялся за день до Ярилы Вешнего, 22 апреля и, насколько можно судить, являлся сугубо девичьим праздником, ибо о присутствии на оном молодых людей ничего не сказано. Обряд (по Древлянскому) состоял в следующем: из девушек выбиралась одна, призванная изображать Лелю. Её обряжали в белую одежду, на голову клали венок и сажали на дерновую скамью. У ног её раскладывались различные дары – сыр, масло, сметана, творог, яйца, хлеб, молоко, а также определённое количество венков, соответствующее количеству присутствующих. Затем девушки «играли Лелю», водя хоровод с воздетыми к Небу руками и воспевая соответствующие песни:
Дай нам жито да пшеницу,
Ляля, Ляля, наша Ляля!
В огороде сено жати,
Ляля, Ляля, наша Ляля!
Ровны гряды, ровны зряды,
Ляля, Ляля, наша Ляля!
После этого девушки обращались к «Леле» с песней-просьбой:
Наша Ляля, Ляля
Нас накормит вдоволь,
Чтоб с весны на лето
Всё, что здесь – вот это,
Откормило нас досыта
Ляля, Ляля,
Ай, да Ляля!
Затем девушка, изображающая Лелю, раздаёт всем дары, лежащие у её ног, и хоровод возобновляется. В самом конце празднества «Леля» раздаёт каждой девушке по венку. Об этом же сказано и в известной монографии Б.А. Рыбакова «Язычество Древних Славян»: «Накануне (Юрьева Дня-Ярилы Вешнего – прим. Ставр), 22 апреля, на Руси праздновался девичий весенний праздник ляльник, когда избранную Лялей (Лелей) девушку сажали на дерновую скамью и исполняли вокруг неё ряд весенних заклинательных обрядов»[10].
В той же монографии отмечены Весенние обряды сербов, с разжиганием больших костров и пением заклинательных песен:
Лила, гори, жито, роди!
Ныне современные родноверы также порой весенней воспевают Лелю:
ЛЕЛЮШКА МИЛА ВЕШНЯЯ СИЛА
ЛАСКОВА БЕЛА ДА ЛЮБОВЬ ДАЛА
ВОЗЛЕЛЕЙ ОГОНЬ ДА ВО СЕРДЦАХ ДВУХ
ВЕДИ ПОСОЛОНЬ ВО ЛЕБЯЖИЙ ПУХ
ЛЕЛИНЫ ДАРЫ ВЕШНИЕ ПОРЫ
ЛЕЛИНЫ ДАРЫ РАННИЕ ЗОРИ
ЛЕЛИНЫ ДАРЫ СВАДЕБНЫ ПИРЫ
ВО СЕРДЦАХ ТВОРИМ ЛЕЛЮШКЕ СЛАВЫ!
ГОЙ! СЛАВА!
Либо:
ТЫ ВЕСНА-КРАСНА ЯРА ЖИВИЦА
ЗЕМИ ОТО СНА ПРОБУДИЛИЦА
ПРИЙДИ ПРОГОНИ ЗИМНИХ МОРОКОВ
КОЛО ВОЗДЫМИ ВЫШЕ ОБЛАКОВ
ЗЛАТОЙ СВАРГИ КЛЮЧ ВО РУКАХ ТВОИХ
КАМЕНЬ БЕЛ-ГОРЮЧ В ЧИРАХ ЗОЛОТЫХ
ОТОМКНИ ОГОНЬ НЕБА ВЫШНЕГО
ЖИВИ ПОСОЛОНЬ КРАСНА СЛЫШЬ МЕНЯ!
ГОЙ! СЛАВА!
Внутренняя (магическая) суть всех этих обрядов связана с растительной силой, с Силой Жизни (как и обряды, чествующие Ярилу) и, в перспективе, с Урожаем («как наверху, так и в низу» - девушка, изображающая Лелю, коя одаривает дарами присутствующих является земным отображением Лели-Божини, коя также, как и Её земной двойник, должна позаботится об урожае, эти дары несущем). Ещё один факт, говорящий о том, что Ярило и Леля являются (в мифологическом аспекте понимания Родной Веры) супружеской парой – то, что в празднествах, посвящённых Яриле либо Его место занимает девушка (о чём уже было сказано выше), либо они присутствуют парой. Например у сербов и хорватов в Весенних обрядах подобного типа торжественное шествие возглавляют «Краль» и «Кралица». А в поздних обрядах чехов и словаков – «Король» и «Королевна». Отметим также и действо, творимое на Купалу с «Лелиной берёзкой» - вначале девушки водят вокруг неё хороводы, поют песни, а затем происходит обрядовое «отвоёвывание» берёзы мужской частью участвующих в празднике с последующим «утоплением» её в реке. Напомним, что на сей же Купальский праздник творятся и шутейные «Похороны Ярилы». Потому можно констатировать, что данный празднично-обрядовый комплекс действ являет собой «прощание» с Весенней Парой – Ярилой (отображение чего – Его «Похороны») и Лелей («Утопление берёзки»), а в более широком смысле – прощание с Весной в целом и встреча Лета.
Не шибко будем неправы, если предположим, что Весенняя пара – Ярило и Леля – является отображением общеславянского представления о Великом Единстве Небесного и Земного (а древнейшее представление союза «Отец-Небо – Мать-Земля» пронизывает всю Традиционную Славянскую Духовную Культуру), где Ярило – Весеннее Солнце, Весенняя Ярь – отображение Небесного, а Леля – Молодая Земля, получающая зарод на Урожай. И подобно тому, как Ярило сменяется Даждьбогом, Леля сменяется Живой – зрелой женою, а затем Макошью – Мудрой Матерью Урожая. Также логично с мифологической и аграрно-
магической точки зрения выглядит и в целом замещение Юной Пары – Ярилы и Лели – парой более зрелой – Даждьбогом и Живой, а затем – Велесом и Макошью.
Посему человеку в Коло Жизни Явной его каждому периоду покровительствует соответствующая пара: Юность – Ярило и Леля, Зрелость – Даждьбог и Жива, Старость (иже, как уже сказано было, у одних связана с богатым Урожаем - и Духовным и Материальным, а, паче того – с Мудростью, а у иных – лишь с немощью телесной да рассудком слабым) – сему покровительствуют Велес и Макошь.
4) Ярило - Волчий Пастух
Ярило – покровитель волков, Волчий Пастух. На это также указывает огромное количество разнообразных фольклорных и этнографических свидетельств. Во множестве обрядовых песен и заговоров упоминается, что скачущего на коне Ярилу сопровождают волки (ряд европейских народов называет волков – «собаками Волчьего Пастуха», а эстонцы – «щенками Святого Юрия»). Известна поговорка: «У волка в зубах – Ярило дал». Одна из народных легенд, содержащая в себе мотив изначального подчинения Ярилой волков, гласит: «Ехал Ярило на коне, да ударил копьём волка, коий хотел ухватить коня за ногу. «Почто бьёшь меня, коли есть хочу?» - спрашивает волк. – «Есть хочешь – спроси у меня» - говорит Ярило; и продолжает – «Вон, возьми ту лошадь – хватит на несколько дней». В этом же контексте уместно будет упомянуть известное сказание «Егорий Храбрый» также содержащее мотив покорения и подчинения Ярилой диких зверей:
Наезжал Егорий на стадо звериное, На стадо звериное, на рыскучее: Нельзя было Егорию проехати, Нельзя было подумати. Святой Егорий проглаголует: – Ой вы гой еси, звери лютые, Звери лютые, вы рыскучие! Разбегайтесь вы, звери, по всей земле, По всей земле светло-Русской, По крутым горам, по высокиим, По темным лесам, по дремучиим, Вы пейте поведенное, благословенное От святаго Егория Храбраго - По божьему все повелению, По Егориеву молению, Разбегалися звери по всей земли, По всей земле светло-Русскией, Они пьют-едят повеленное, Повеленное, благословленное[11]
Ещё одно известное русское сказание гласит, что однажды пастух, спрятавшись на вершине дуба и считая себя незамеченным, подсмотрел, как к Яриле приходят волки, и Он рассылает их в разные стороны, наказывая – кому и чем питатся. Когда же пришёл к Яриле последний – хромой волк, и спросил: «А что же мне есть?» - Ярило ответил: «А вон твоя еда, на дереве сидит!»[12] Интересно, что наряду с широко предпринимаемыми обережными действами, направленными против волков, бытовало ещё одно поверье, суть которого сводилась к тому, что задранная волком скотина воспринималась как треба Яриле и в будущем сулила хозяину удачу. В народе о том говорят: «Что волк взял, то Ярило дал».
Потому не случайно оберечь домашний скот от волков просят именно Ярилу. В частности, один из обережных заговоров прямо указывает на то, что Ярило покровительствует волкам: «Святый Ягорий храбрый, выгоняй своих собак, лессовых и полявых у сине моря, каб яны на синим мори белый камень достали, а мойго скота не чепали».
Однако следует сказать, что Ярило в народных представлениях обладает властью не только лишь над волками, но и над всяким диким зверем вообще (что сближает Его образ с образом Его Отца – Велеса в ипостаси Скотьего Бога, Бога дикой Природы. И о том – непременно скажем далее). Потому масса охотничьих заговоров содержит в себе обращение к Силе Ярилы (Егория), что и видно из строк, приведённых ниже:
«…попрошу и помолю Егория Храброго чтобы сослал мне разного зверя и разного копыта и разную летучую птицу на всех моих урочищах и в зелёной дубраве…»
В этом контексте стоит обратить внимание на то, что приходит в этот Мир Ярило целиком и полностью Светлым, лишённым какой-либо хтоничности, вообще лишённым каких либо качеств, присущих Среднему, и тем паче, Нижнему Миру. Однако уже ко времени выгона скота волки сопровождают Его, послушно садятся у Его ног (волк в народных представлениях персонаж сугубо хтоничный, и, более того, связанный и с «этим» и с «тем» миром, обитающий на Кроми, на Границе Миров – ряд заговоров указывает на то, что волк бывает «на том свете», в Ином Мире, у мёртвых. Вместе с тем волк в ряде случаев прямо связывается с плодородием[13]) – это говорит, с точки зрения традиционного (мифологического) мышления, об определённой стадии Посвящения, о приобретении персонажем власти над чем либо, в данном случае – над волками и, шире, над «зверями рыскучими» вообще. Ибо в соответствии с традиционными (мифологическими) представлениями, гласящими что «подобное» может обладать властью над «подобным», персонаж должен не только СООТВЕТСТВОВАТЬ тому, кого пытается подчинить себе, не только находится с ним в одной «магической плоскости», принадлежа (либо – имея доступ) в, образно говоря, «мир обитания» того, кого нужно подчинить, но ещё и ПРЕВОСХОДИТЬ объект подчинения в магическом плане[14]. Потому Ярило Вешний (Юный Весенний Бог), находясь в процессе «взросления», обмениваясь Своей Силой (Ярью) с Землёй, ВЗАИМОДЕЙСТВУЯ (во ВСЕХ смыслах) с ней, получает власть над её обитателями (всё ближе двигаясь к Нижнему Миру, о чём позже) и со временем обращается в Ярилу – Волчьего Пастыря, покровительствующего диким зверям, коий не только Весну начинает, не только «скот запасает», но и «волков выпускает».
К этому также стоит добавить, что тотемным животным, либо звериной ипостасью Ярилы может являться Белый Волк. В этом контексте достаточно вспомнить славянские сказания о Белом Волке, который по народным представлениям, является «Волчьим царём» (варианты имени: «Белый царик», «Волчий князёк»), покровительствующим волкам, кои целиком и полностью находятся в его власти. О том говорят в народе, что если при встрече путника с волчьей стаей Белый Волк нападёт на человека, тогда и вся стая последует его примеру, а если нет – то и ни один волк его не тронет: «Тэй белый царик, кали тронить чилавека, то и уси на яго; а ня тронить, то ни водин ни тронить».
Потому именно белый волк может быть звериным проявлением, звериной ипостасью Ярилы – Волчьего Пастуха (подобно тому, как звериный образ Велеса – медведь).
5) Ярило и Велес
В мифологическом аспекте понимания Родноверия Ярило является сыном Велеса, а некоторые даже именуют Его Велесом Молодым. Доказательством этому утверждению – масса фактов и примеров в Традиционной Культуре, где и Ярило и Велес обладают сходными функциями. А с точки зрения мифологического мышления сходные функции говорят о безусловном родстве тех или иных Сил (Богов). Напомним о том, что в процессе христианизации восточнославянских земель многие черты Велеса были восприняты христианскими святыми – Св. Власием (который может трактоваться как Велес в ипостаси Скотьего Бога) и Св. Николай Угодник (Как Велес в образе Бога Волошбы). Именно в этом контексте скажем, что и Ярило (Егорий) и Велес (Власий) – и тот и другой в обрядовых песнях и заговорах названы «Скотьими Богами». В некоторых вариантах народного календаря праздник Ярилы Вешнего именуется как «Ягорий Скотопас». А тот факт, что и Велес и Ярило связаны с Силой Земли, с плодородием и вовсе не вызывает сомнений.
Здесь уместно будет упомянуть известнейший обряд оставлять «Велесу на бородку» последний несжатый сноп - конкретно в контексте связи этого обряда с Ярилиным Зверем - волком. А эта связь безусловно наличествует, и вот почему: на западноевропейских территориях Славянского Мира, в частности, на острове Руян (вспомним, что руяне-лютичи почитали волка («люта») своим племенным тотемом – прим. Ставр), а также на территории других европейских стран было известно представление о Хлебном (либо «Ржаном», «Пшеничном») Волке – когда колосья колышутся на ветру, люди говорили, что «По хлебам Волк проходит», либо «Ржаной Волк в поле бежит».[15] Соответственно, когда доходила очередь до последнего снопа, считалось, что Хлебный Волк находится именно в нём, потому пожинание его обставлялось соответствующими действами: жнецы либо жнеи должны были всячески проявлять свою «волчью природу» - подражать волчьему вою, делать вид, что собираются укусить рядом стоящего и т.д. (вспомним – «подобное к подобному» - потому «овладеть Духом Хлебного Волка» может лишь тот, кто САМ в магическом плане является «подобным Волку» - прим. Ставр) Когда же последний сноп всё же сжинается,
человек, его срезавший в магическом плане сам становится «Хлебным Волком» либо «Хлебной Волчицей». После этого сноп либо одевался в одежды, либо украшался соответствующим образом, либо ему придавалась форма волка и во главе торжественного шествия «Хлебный Волк» вносил его в деревню. Войдя в дом такой человек – «Хлебный Волк» старался символически «укусить» хозяина, за что получал гостинец – большой кусок мяса. Надо сказать, что такие обряды, как уже было сказано, характерны в большей степени именно для Западных Славян. На восточнославянских же территориях последний сноп чаще всего украшался прямо на поле, оставаясь несрезанным. Однако представления о связи волка с плодородием и растительной силой существовали и у Восточных Славян, доказательством чему – многочисленные изображения волков с хвостами в форме растительных побегов, либо волков, обвитых растительной плетёнкой и в окружении других символов плодородия. [16]
Известны и такие аграрно-магические песни, где Ярило (Юрий) и Велес (Микола – Николай Угодник) выступают вместе:
«Святы Юрью по лугу ходзиць,
По лугу ходзиць, кони пасець,
Каб были добры да побрыкивали.
Святы Микола по межах ходзиць,
По межах ходзиць, жито родзиць…»
Здесь Ярило показан как охранитель домашнего скота - коней, а Велес непосредственно как Бог Плодородия. Как Боги, пробуждающие Природу, и одновременно как податели богатого урожая пара Ярило-Велес известна в Беларуси: «…свет Ягорий с шолковый травой, свет Микола с засевавным…». На Руси о том же говорят так: «Георгий везёт корму в тороках, а Никола – возом» либо «Егорий с ношей, а Никола с возом» - из чего видно, что наши Предки понимали богатство Велеса более значимым, коли оно в ношу не вмещается, а в возу везется. (Это кажется оправданным, бо Осень завсегда у всякого радивого оратая Урожаем богата будет - прим. Ставр) Отождествление Ярилы с Весной, а Велеса с Осенью видно ещё и в следующей поговорке: «Коли весенний Егорий с кормом, то Никола осенний будет с возом» либо «Не хвались на Юрьев день посевом, а хвались на Николин травою».
К этому стоит добавить, что оба – и Велес и Ярило – обладают властью над дикими животными, оба покровительствуют охоте. Образы Ярилы и Велеса, при ближайшем рассмотрении, оказываются настолько близки, что в некоторых случаях довольно трудно различить – кто есть кто. Таковые «слитые» дни почитания Велеса и/или Ярилы обнаруживаются в зимний период Годового Коло. Потому остановимся на одном из них подробнее.
11 февраля – праздник, именуемый в Народном календаре как «Власий – Скотий Бог» и «Власий – Сшиби Рог с Зимы». Ещё одно название этого дня – «Сивый Яр». В этот день творят оберег скота – «гонят Коровью Смерть» (причём в народных заговорах фиксируется как обращение к Велесу (Власию), так и к Яриле (Егорию)), освящают большие караваи, которые затем скармливают скоту, перекидывают крест накрест топоры через скот, стоящий в хлеву. По повериям в этот день домовой заезжает коней (а коням покровительствует Ярило), потому над ними также творятся обережные действа. С этого же дня начинаются так называемые «волчьи свадьбы» (Ярило – Волчий Пастух). В этот же день устраиваются ЯРмарки (выше было сказано, что ярмарки устраивались и на Ярилу Вешнего).
Все эти факты позволяют предположить, как то, что «Сивый Яр» - праздник Ярилы Зимнего, Ярого Бога, сшибающего рог с Зимы, так и то, что Ярило – действительно Велес Молодой. Факт же мифологического поединка – «сшибание рога с Зимы» (заметим, что в народных представлениях Велес – рогат) является ни чем иным, как САМОИНИЦИАЦИЕЙ Вещего Бога, поединком Велеса с САМИМ СОБОЙ – Велеса Молодого с Велесом Старым, Велеса в образе Ярилы – готовящего приход грядущей Весны с Велесом в образе Мороза, Зимнего Деда, стремящегося сохранить Зиму (в этом же ракурсе может быть и рассмотрен поединок Ярилы (Егория) со Змеем. Известно, что Змей - одно из проявлений Велеса. Потому образ Ярилы, разящего Змея также является отображением одной из граней поединком с САМИМ СОБОЙ, себя МОЛОДОГО с собой СТАРЫМ – прим. Ставр). Велес – Вещий Старец и Младой Ярило являются ОДНИМ, но, подобно тому, как «умирает» Ярило в условленный (Самим Родом положенный!) срок, и на его место приходит Мудрый да Щедрый Старец Велес, так и Мороз должен уступить место, отступить, дабы пришла Весна. «Старое должно умереть, чтобы новое могло заступить на его место. Принцип посвящения. Старый Бог Магии умирает, чтобы уступить место молодому – вот разрешение проблемы «битвы с самим собой»[17]. И, хотя исход поединка предрешён, после сего дня зачастую наступают
весьма крепкие Велесовы Морозы. Потому и говорят в народе, что Скотий Бог сшибает ОДИН рог Зиме. Поединок с Собой начался, но ещё не закончен…
Также нелишне заметить, что герои-оборотни из древних сказаний, такие как былинный Волх Всеславьевич и известный по сербскому эпосу Змей Огненный Вук были зачаты ни от кого иного, как от Змея. Змей же, как уже было сказано, есть одно из Проявлений Велеса.
Суммируя всё вышеизложенное можно сделать вывод, что Ярило и Велес являются сыном и отцом в мифологическом плане. Либо Сам Ярило становится Велесом в магическом плане что, однако, зависит от способа понимания Родноверия и не противоречит одно другому.
6) Особенности Воинского Культа Ярилы в сравнении с Культом Перуна
О воинских функциях конкретно восточнославянского Ярилы (ежели не затрагивать функции западнославянского Яровита) мы можем судить лишь по косвенным источникам. Во-первых, о наличии оных говорит то, что наряду с разгульным весельем на Ярилиных праздниках устраивались также и кулачные (воинские?) поединки и во-вторых то, что «христианизированный Ярило» - Егорий Храбрый – имеет ярко выраженные воинские функции. Такова ситуация на восточнославянских землях.
Однако на западе Славянского мира существует ещё один образ, коего подавляющее большинство исследователей прямо отождествляет с Ярилой. Это Яровит.
Средневековых свидетельств западных хронистов (главным образом – католических священников, описывавших процесс христианизации Западных славян «просветителями» от лица «Священной Римской Империи Германской Нации») о почитании Яровита сохранилось неизмеримо больше, нежели чем свидетельств о собственно Яриле. Эбон, описывавший «священную миссию» епископа Оттона пишет: «Ибо в самый день его прихода город, при расставленных повсюду знамёнах, справляли праздник некоего идола Геровита»[18]. Время проведения этого праздника также указано весьма однозначно – начало мая, что совпадает с Весенними торжествами в честь восточнославянского Ярилы. В ряде источников указываются и Священные предметы, напрямую связанные с Воинским культом Яровита – Копье и Щит. Херборд: «Там же (в храме Яровита – прим. Ставр) был щит, висящий на стене удивительной высоты, искусно сделанный, покрытый пластинами из золота (…) Ибо, как мы выяснили позже, этот щит был посвящён их богу Геровиту, который на латинском языке зовётся Марс, и они верили, что выйдут победителями из любого сражения, если этот щит впереди них, только во время войны этот щит можно было сдвигать с места»[19].
О Копье говорится не менее однозначно: Vita Prieflingensis: «…язычники не желали расставаться с пикой, настаивая (…) копье было божественной природы (…) в каковом, как известно, была его защита, оплот отечества и знак победы» [20]. В связи с этим вспомним, что и Егорий Храбрый неизменно изображается с копьём (а также, иногда, и со щитом). О том же говорится и в русских заговорах:
Мою скотинушку спасёт-стережёт
Никола Милостивый
А тебя (чужая) порода,
Отгоняет Егорий Храбрый
Своей железной тростью…
Что это за «железная трость», если не копьё?
Наряду с ярко выраженными воинскими функциями, Яровит также является Богом плодородия, наделяющим добрым урожаем. И об этом тоже совершенно однозначно свидетельствуют упоминания о Нём западных хронистов.
На основании этих сведений можно сделать вывод, что и восточнославянский Ярило, и западнославянский Яровит являются одним и тем же Образом, обладающим практически идентичными функциями. Выведенная же на первый план именно Воинская функция Яровита может быть объяснена гораздо большей воинственностью западных славян в сравнении с восточными (и таковых примеров, когда представления о Высших Силах изменяются в зависимости от уклада жизни людей - в Мировой истории масса. Вспомним хотя бы то, как достаточно «мирный» лесной Бог-Шаман довикингской Скандинавии – Один превратился в эпоху викингов в грозного Водчего Ратей – прим. Ставр). В качестве дополнения скажем, что некоторые
исследователи[21] высказывают предположение, что ещё один Бог западных славян – Руевит также является одним с Ярилой-Яровитом образом. Это предположение построено на наличии у Руевита воинских функций, а также на основе лексики – якобы само имя Руевит происходит от слова «рьяный», являющегося синонимом слову «ярый», чего в действительности нельзя утверждать абсолютно точно. Однако все сходства на этом заканчиваются, потому это предположение не кажется нам в достаточной мере обоснованным.
Теперь перейдём к одной из основных тем нашего повествования (ради которой, собственно, вся эта работа изначально и задумывалась), а именно – к анализу Воинского Культа Ярилы и сравнению его с Культом Перуна.
Надо сказать, что Ярило и Перун в народном понимании и народной памяти связаны не только в воинском плане. Оба Они являют собой части единого Коловорота Сил в Природе. И такие поговорки, как «Егорий (Ярило) весну начинает, Илья (Перун) лето замыкает» - лишнее тому доказательство. Напомним, что День Перуна приходится на начало августа, а с этого месяца в большинстве Славянских земель уже начинается подготовка к уборке урожая. В этом контексте приведём ещё одну поговорку: «Святой Юрий (Ярило) – с росой, землю отмыкает, весну выпускает, Илья (Перун) – золотым серпом жатву начинает». Соответственно, Перун «старше» Ярилы в мифологическом плане, Он завершает начатое и более связан с порою Осени, нежели чем с Летом («Осенние» же Боги в народных представлениях всегда связаны со зрелым возрастом, но не с молодостью). Потому и рекут в народе, что «На Перунов день – до обеда лето, после обеда – осень». И это наблюдение является одной из основ дальнейшего анализа образов Ярилы и Перуна в воинском контексте.
***
В нынешнем Родноверии Богом воинов и войны чаще всего называется именно Перун, что и не удивительно, ибо именно о Перуне в древних источниках (летописях, поучениях против язычества и т.д.) сохранилось наибольшее количество упоминаний. При этом Ярило чаще всего воспринимается подавляющим большинством современных приверженцев Традиционной Славянской Культуры лишь как сезонное аграрное божество, связанное с Весенним пробуждением Природы, которое «уходит» во время Купалы. К этому иногда добавляется то, что некоторые поминают Его ещё и как Волчьего Пастуха. Часть современных язычников – в основном это сторонники шабалинского волхва Доброслава – чтят Ярилу, напротив прямой персонификацией Солнца, смешивая его культ с культом Даждьбога. И это при том, что Воинская составляющая в образе Ярилы, при ближайшем рассмотрении, казалось бы, не вызывает сомнений (что и было показано выше). Похожая ситуация складывалась на заре возрождения Традиционной Культуры и с образом Велеса, коий воспринимался многими всего лишь как «Скотий Бог», тогда как при более тщательном рассмотрении образ и имя Велеса оказалось куда более разнообразным и многофункциональным. Дабы восполнить аналогичный, по сути своей, пробел связанный с Ярилой, попытаемся определить, какой именно части людей, так или иначе связанных с воинской деятельностью в древнеславянском обществе покровительствовал Ярило? Забегая вперёд скажу, что воины, Небесным покровителем которых является Перун, и воины Ярилы оказались довольно чётко разделены в социальном плане.
Разговор о тех воинах, коим покровительствует Ярило, следует начать издалека. А именно – с подразделения на определённые «магические зоны» всей территории обитания одного отдельно взятого сообщества (рода, племени, союза племён и т.д.), кое, судя по массе свидетельств, несомненно имело место быть. В соответствии с рядом исследований это разделение могло выглядеть следующим образом:
1) Общая культурная территория. Место постоянного пребывания данного конкретного сообщества. Это деревня, поселение, город и т.д. с прилегающей к ней территорией «культурной Природы» - возделываемые поля, сады и т.д. Это обжитая и освоенная среда в контексте Славянской Мифологической системы может быть соотнесена с Явью (Средним Миром, СВОИМ во всех смыслах).
2) Магически выделенная территория – место проведения Духовно-Культовых действ – капище, храм, священная роща. Может быть как в черте поселения, так и вынесена за его пределы, ибо, как показывает ряд исследователей, в частности Б. А. Рыбаков – существовали, наряду с родовыми Духовными Действами (осуществляемыми в рамках одного отдельно взятого родового поселения) ещё и так называемые «игрища межю сёлы», на которые собирались люди сразу из нескольких соседних поселений. Это же действо, вероятно, и называлось словом «событие», т.е. Совместное Бытие нескольких родов[22]. Эта территория может быть соотнесена с Правью – Миром скорее Духовным, нежели чем материальным.
3) Охотничья и/или воинская территория – территория либо знакомая (в случае с охотничьими урочищами), но менее «окультуренная», либо откровенно враждебная (в случае, если рассматривать вражескую территорию во время ведения боевых действий). Эта территория может быть соотнесена если не с Навью, то (что вернее) с Кромью (Кромкой, Границей между Мирами, называемой также Тропою Предела, Тропою Посвящений и т.д.). Всё остальное – по ту сторону леса, за рекой, за холмом - Навь. Мир незнакомый или откровенно враждебный. Потому, кстати, отправляясь в путь часто творились соответствующие обережные обряды, остатки которых сохранились и поныне (!) в знакомых, но непонятных большинству действиях, таких как: «выпить на посошок» или в до боли знакомом махании платком женщины вослед уходящему.
Примерно так должен был представлять себе мир древний славянин. Естественно, в эту схему можно (и даже нужно) при желании внести определённые поправки, однако общий стержень, как думается, останется прежним.
Теперь необходимо напомнить, что Ярило – Волчий Пастух, покровитель волков. Волк и пёс (животные мифологически, магически, да и попросту зоологически тождественные друг другу) – существа Кромки, обитающие на «границе» Яви (общего культурного пространства) и Нави (полностью неосвоенных территорий), вступающие во взаимодействие как с «этим», так и с «тем» миром. К примеру, в устройстве традиционной русской усадьбы, где сам дом и дворовые постройки могут быть соотнесены с культурной территорией в рассмотренном выше контексте, собачья будка всегда располагается у ворот – у Кромки, у Границы, и пёс никогда не допускался в дом (хотя с определённого времени ситуация кардинально меняется, особенно в настоящее время в крупных городах). По древнерусским же повериям печь, в которой умер пёс либо ощенилась сука надлежало разломать и, сотворив соответствующие очистительные обряды, сложить новую. О специфическом магическом статусе пса говорит и то, что ряд «тёмных заклятий» в древнерусской культуре упоминает о «собачьих дырах», «собачьих тропах», посредством коих человек, творящий тёмный обряд, в магическом плане взаимодействует с Силами Нави:
Стану (…) пойду (…)
Не воротами – собачьими дырами, тараканьими тропами
Всё это говорит о том, что каждый элемент, будь то – животное, вещь либо человек должен занимать своё строго определённое место в сложной системе устроения Среднего Мира (Яви). Пёс/волк – обитатель Кроми, потому нахождение его в культурно освоенной среде – нежелательно. О волках как таковых в данном контексте даже и говорить не нужно – этнографический материал, свидетельствующий о проведении различных обережных действий против них – многообразен (что и было показано выше).
Однако наряду с этим образ волка занимает в Славянской мифологии довольно обширное и далеко не всегда отрицательное место. Уже было сказано о «Хлебном Волке», о волке, напрямую связанном с плодородием, по сказкам известен Серый Волк, оказывающий неоценимую помощь главному герою, волк был тотемным животным многих славянских племён и т.д. В контексте же нашего исследования интересней всего проследить связь образа волка (пса) как тотемного животного ИМЕННО и конкретно юношеских воинских союзов. А тот факт, что волки/псы и связанные с ними магические действа играли огромную роль в подобных союзах, ныне не вызывает сомнений. Причём такое явление характерно не только для славянской, но и для германо-скандинавской, кельтской, греческой и индоиранской традиций (а также для ряда других, не входящих в Арийскую (Индоевропейскую) группу).
В соответствии с исследованиями, затрагивающими вопрос возрастных воинских инициаций (посвящений), данный процесс происходил по следующей схеме: мальчики формировались в период от шести до восьми лет в особую группу, выделенную из остального традиционного сообщества (род, племя и т.д.) как территориально и социально, так и магически. Для этих целей их уводили на территорию Кроми, границы меж Явью (культурной средой) и Навью (враждебным миром) – чаще всего в граничащий с поселением лес. В магическом плане они «уходили» из обычной жизни, из Мира Яви. Уже здесь имеется социально-
магическое сходство с пёсьим/волчьим статусом. В дальнейшем, пройдя ряд действий инициационного характера к 16-17 годам они должны были доказать своё право и готовность стать полноценными членами основного культурного сообщества (опять же – и территориально и социально и магически). Естественно, что во всех сообществах рано или поздно выделяется лидер, вожак. Среди инициируемых юношей также кто-либо становился вожаком «стаи», а вот Вышним, Небесным Покровителем являлся ни кто иной, как Сам Ярило – Волчий Пастух, Белый Волк, волкодлаков водчий. И вот почему: в процессе прохождения этапов посвящения юноши должны были «стать волками», определённое время жить «волчьей жизнью» (то есть - сражаясь и добывая пропитание) вдали от культурной среды. Соответственно, следуя Закону подобия, о коем уже упоминалось выше – «подобное» взаимодействует с «подобным» - Младой Ярило – воинственный Волчий Пастух (а также Белый Волк и Волчий Князь) покровительствует своим земным подопечным - молодым «волкам». Интересно в связи с этим заметить, что в Народной Традиции известны заговоры, призванные оберечь САМОГО «молодого волка»: «На море, на океане, на острове Буяне, на полой поляне светит месяц на осинов пень, в зелен лес, в широкий дол. Около пня ходит волк мохнатый, на зубах у него весь скот рогатый, а в лес волк не заходит, а в дол волк не забродит. Месяц, месяц - золотые рожки! Притупи ножи, измочаль дубины, напусти страх на зверя человека и гада, чтобы они серого волка не брали, теплой шкуры с него не драли. Слово мое крепко, крепче сна и силы богатырской…» Ещё один заговор, связанный с оборотничеством и возрастными инициациями гласит: «Се аз, зверь юн, очи мои звери, а гроза моя црева, блудитеся меня, аки овцы волка…» Вообще ярко выраженный мотив окрутничества (оборотничества), а также конкретной связи с волком/псом является обязательным для подобных групп. Древние сказания Арийских народов сохранили обширный материал, свидетельствующий об этом. Один из примеров – кельтские сказания о Кухулине. Ещё в детском возрасте Кухулин (первоначально носящий имя Сетанта) убивает сторожевого пса кузнеца Куланна, и сам занимает его место, то есть СТАНОВИТСЯ псом, получая имя Кухулин-Пёс Куланна (смена имени – обычное, и даже обязательное дело при посвящении). Все дальнейшие подвиги он также совершает, находясь ещё в детском, а затем юношеском возрасте. Причём из сказаний видно, что покровительствует ему никто иной, как Луг – Солнечный Бог кельтов (По одним легендам Луг является его отцом, по другим же отец его – Конхобар Мак Несса). Вспомним, что Ярило тоже Солнечный Бог. Волшебное оружие Кухулина – копьё Га-Болг. И одним из атрибутов Ярилы также является копьё. Конечно, подобные сходства можно объяснить банальным совпадением, однако соответствие Кухулина пёсьему/волчьему статусу неоспоримо. Говоря же в общем, в кельтских сказаниях Кухулин далеко не единственный герой, в имени которого присутствует корень ку- «пёс». Известны также и характерные для кельтской традиции фении-псы, жившие «волчьей жизнью» вне культурных поселений в период с Бельтана (1 мая) по Самайн (1 ноября).
Яркие примеры юношеских посвящений, связанных с прохождением «волчьего статуса» - спартанские криптии, древнеперсидский балц, известны истории и скифские «псы-воины».
В скандинавской «Саге о Вёльсунгах» юный Синфьётли в процессе череды посвящений также на время становится волком и живёт «волчьей жизнью», ПРЕЖДЕ ЧЕМ стать полноценным воином/полноценным членом общества.
Одна из наиболее древних русских былин рассказывает о Волхе Всеславьевиче – молодом воине-оборотне, череда инициаций которого также началась в семь лет:
и будет Вольх семи годов, Отдавала ево матушка грамоте учитца..
Волх Всеславьевич к десяти годам обучается оборотничеству:
А и будет Волх десяти годов, Втапоры поучился Вольх ко премудростям: А и первой мудрости учился- Обвертоватца ясным соколом, Ко другой-та мудрости учился он, Вольх,- Обвертоватца серым волком, Ко третеи-та мудрости учился Волх- Обвертоватца гнедым туром - золотыя рога.[25]
А к двенадцати годам уже набирает дружину и совершает воинские подвиги. Конец былины также характерен для подобных сказаний – Волх и его дружина
